ГОДОВЩИНА МАНЬЧЖУРСКОЙ ОПЕРАЦИИ: ВЫУЧИЛА ЛИ ЯПОНИЯ УРОКИ ВТОРОЙ МИРОВОЙ?
Профессор Института медиа НИУ ВШЭ, кандидат политических наук Дмитрий Евстафьев https://max.ru/dimonundmir
3 сентября 1945 года завершилась Маньчжурская операция советской армии, в результате которой силы Квантунской армии Японии и марионеточного государства Маньчжоу-Го (не забудем и малозначимое в военном смысле марионеточное образование Мэнцзян) были разгромлены, а в Японии было принято окончательное решение о капитуляции. Отношение к этой операции в советской, а затем и в российской историографии было непростое. С одной стороны, это пример высочайшего солдатского мужества и полководческого мастерства. С другой — Маньчжурская операция, как и в целом выполнение обязательств СССР перед западными союзниками, всегда стояла несколько в стороне от Великой Отечественной войны. Хотя её успех был обусловлен именно Великой Отечественной.
Как теперь становится ясно, особенно на фоне тенденций милитаризации Японии, идущей крайне быстрыми темпами (темпы эти, кажется, удивляют даже Вашингтон), война Советского Союза против милитаристской Японии была одним из важнейших геополитических шагов, завершивших возвращение России в форме советского государства на мировую арену в качестве полноправной глобальной силы, а не только региональной державы.
Когда мы говорим, что разгром милитаристской Японии в сентябре 1945 года зафиксировал окончательное преодоление последствий поражения Российской империи в Русско-японской войне 1904—1905 годов, это не просто фигура речи. Рассуждения иных «альтернативных» историков о том, что Россия в той войне победила, оставим на их совести. Россия всего лишь избежала благодаря стойкости русского солдата «на сопках Маньчжурии» худшего варианта поражения. Геополитический смысл поражения в Русско-японской войне заключался в том, что Россия в результате него утратила статус значимого фактора в развитии и политических, и экономических, и социальных процессов в регионе. Россия осталась стоять на берегах Тихого океана, но не могла двигаться вперёд, имея те ресурсы, что у неё остались после поражения в войне.
Можно много упражняться в «альтернативной» истории, рассуждать, что бы было, если бы… Но одно можно, наверное, сказать с большой уверенностью: столыпинская аграрная реформа в части переселения на новые земли, не будь того поражения, была бы куда более успешной.
Понимало ли советское руководство стратегическую уязвимость Дальнего Востока, во многом сформировавшуюся в результате поражения в Русско-японской войне? Безусловно! И принимало меры, чтобы преодолеть эту слабость: превращение села в Комсомольск-на-Амуре, один из крупнейших городов Дальнего Востока, проектирование и начало строительства БАМа, прерванное войной, развитие форпоста российского присутствия в регионе — Владивостока... Напомним, что в тяжелейшие годы Великой Отечественной войны Тихоокеанский флот, восстановленный в таком статусе только в январе 1935 года, получил несколько новых кораблей, включая два крейсера.
Но все эти усилия упирались в утрату пространственной целостности региона. Утрата половины Сахалина, части Курильских островов, влияния в Корее разрушила геополитический периметр обороны российского Дальнего Востока. Передача Японии южной части Сахалина и прилегающих островов «вскрыла» геополитический периметр нашего государства на Дальнем Востоке. Сделала страну уязвимой для агрессии со стороны не только Японии, но и в целом империалистических государств. Неспроста Япония так интенсивно «прощупывала» СССР в 1930-е.
Здесь проявился один из непреложных законов геополитики, актуальный и по сей день: никакие программы развития не способны компенсировать утраченные в результате неудачной войны территории, составлявшие внешний оборонительный периметр государства.
Продолжение в следующем посте
